Полиция Южной Кореи арестовала блогера, который утверждал, что национальная южнокорейская валюта под угрозой обесценивания. Власти Южной Кореи назвали эти утверждения беспочвенными и обвинили блогера в распространении ложной информации. 31-летний кореец, пишущий в интернете под ником Minerva, стал известен после того, как предсказал крах американского инвестиционного банка Lehman Brothers. С тех пор он написал более 200 экономических комментариев. Сам блогер заявляет, что своими статьями он хотел помочь простым людям как можно легче пережить финансовый кризис. Никакой выгоды из своих сообщений он не извлекал и не признает своей вины.

В своих сообщениях Minerva критикует действия южнокорейских властей в период экономического кризиса, а также их поведение на валютном рынке. В частности, в конце декабря он заявил, что правительство вынудило крупные компании отказаться от покупки долларов, дабы поддержать национальную валюту. Кроме того, блогер предсказал обвал южнокорейского фондового рынка.

В соответствии с южнокорейскими законами, распространителя ложных сведений в интернете могут приговорить к пяти годам тюремного заключения. Другой мерой наказания является штраф в размере более чем 37,5 тысяч долларов.

Свобода слова, как известно, это право открыто выражать свои мысли. Любые. Даже если они кого-то обижают. Даже если они – неправда. Любые мысли – это твоё мнение, и свобода слова гарантирует твоё право его высказать.

Однако на деле свобода слова никогда не бывает такой. В реальности пока твоё мнение в глазах людей ничего не значит, пока ты вещаешь строго на двух своих приятелей и бабушку – тебе открыты все риторические дороги. Вещай. Но если тебя слушает хотя бы сотня человек, вот тут сразу всё меняется. Быстро обнаруживается, что твои слова оскорбили честь и достоинство местного мэра, местной религиозной организации или кого-то ещё, кто имеет власти больше чем ты и ни в коем случае не собирается передавать своё влияние тебе. Мгновенно сочиняется глубоко философское оправдание вида: «свобода слова не означает права оскорблять чужое достоинство/мнение/религиозные чувства или же создавать панику/порождать конфронтацию/заставлять людей действовать». То есть, свобода слова в реальности означает право властьимущих говорить что угодно и право всех остальных говорить что угодно, если оно беззубое, ничего не значащее и ничего не выражающее.

Взгляните на гармонию тоталитарного общества с его цензурой: там считается, что всё сказанное – правда. Нельзя говорить неправду. Свободы слова поэтому нет. А что же такое «правда», определяет цензор. Система наверно несправедлива в каком-то аспекте, однако она честна: правила игры всем известны и значат они ровно то, что в них говорится.

В сравнении с этим общество свободы слова может показаться негармоничным – ведь декларируется там одно, а в реальность воплощается другое. Но всё не так просто, как кажется. В обществе свободы слова сказанное может быть неправдой. Согласно свободнословной концепции, любое мнение имеет право быть высказанным. Даже то, которого не придерживается высказывающий. И это автоматически привносит гармонию в положение вещей: да, свобода слова только для властьимущих, а для остальных – только право свободно говорить ни о чём. Однако, как мы ещё помним, высказанное вполне может быть неправдой. Поэтому ничего страшного, что таковой неправдой оказывается декларация наличия свободы слова – это ведь целиком и полностью в рамках концепции. И в рамках же концепции лежит право декларировать свободу слова в своих интересах, но самому таковой свободы для других не желать. И даже пресовать этих других за попытки воспользоваться свободой слова.

Чувствуете, насколько тут всё гармонично и непротиворечиво?

Ссылка

1. Красный цвет. Дед Мороз тоже может быть в красном, но при этом он может носить и другое одеяние – вообще желательно, чтобы оно было белым, синим, может оно быть и желтым, и зеленым. Также одеяние настоящего Деда Мороза не покрывает сплошной цвет – он разбавлен узорами, вышивкой, оторочкой (белого или голубого цвета) и пр. А в одежде Санта Клауса преобладает агрессивный сплошной красный цвет (исключительно этот!), и лишь опушка его жалкой куртёнки порою белая.

Цвет одежды – красный цвет:
Вряд ли это русский Дед!

2. Колпак. Самая типичная отличительная черта! Настоящий Дед Мороз НИКОГДА не может быть в колпаке – на нем боярская шапка. А на Санта Клаусе – этот мерзкий шутовской колпачок с помпончиком, как у гномика-проказника, что сразу придает ему нетипичную для Деда Мороза несерьезность и пародийность.

Как увидишь ты колпак –
Будь уверен: это – враг!

3. Верхняя одежда. На Санта Клаусе надета короткая куртка (иногда чуть ниже пояса, иногда вообще до пояса), перехваченная поясом. Ниже кацавейки – красные штаны. Запомните, что в таких издевательских шмотках истинному Деду Морозу нашей русской зимы ни за что не вынести. На Деде Морозе должна быть длинная шуба до земли, из-под которой не должно быть видно никаких штанов. Вид штанов, торчащих из-под короткой шубы, уничтожают всякую солидность. Что у Деда Мороза под шубой – это сакрально и выставлению на обозрение не подлежит!

Если на Деде увидел штаны –
Знай: этот Дед не из нашей страны!

( Read more... )

Тарас уморился салом. Сало было давно несвежим - но выбросить не сумел, не хватило силы воли.

Итог был печален: отравление ботулотоксином, или как его там... чи, диоксином? Москальской, в общем, заразой. Туман перед глазами... В больнице Тараса не спасли. Не смог дышать.

Тарас, вздрогнув, очнулся от глухоты и небытия. С тревогой огляделся. Суетящихся медиков вокруг больше не было, никто не кричал про давление и кубики – вокруг величественно висела космическая тишина. Он прочно стоял на... на небесной тверди - именно так, других слов не сыскать. Под ногами неслись, сменялись, стремительно натекали узоры ослепительно-белых облаков. Так быстро облака могут гнать только невероятной силы ураганы, бушующие где-нибудь на Юпитере... Тарас осторожно потопал: ноги не проваливались в облака, будто на стекло опирались. Вверху, на космически чёрном бархате неба, ровно сияли крупные звёзды, как россыпи чистых кристаллов.  На стыке чёрного космоса и свечения облаков, мельчающих в далёкой перспективе, как прямая линия горизонта, переливалась радужная дымка Тверди.